В первой части я предположил, что римский сотник, стоявший у подножия креста, с мудростью проанализировал темноту, царившую вокруг в момент смерти Христа, и пришёл к удивительно правильным выводам о том, кем был Иисус. Нам также следует подумать о значении этой темноты.
Прежде всего, однако, мне бы хотелось поговорить о некоторых популярных мнениях в отношении того, что означает эта темнота. Даже если эти мнения несут в себе определённые библейские истины, я не думаю, что они объясняют, почему посреди дня солнечный свет исчез на три часа, когда Царь Израиля умирал.
Я уверен, что, говоря об этой странной темноте, Вам сказали то же, что и мне – что она описывает тот факт, что Бог Отец отвернулся от Своего Сына. Иисус взял грех мира на Себя, а Бог не может смотреть на грех. Бог не мог созерцать Своего Сына. Когда Он отвернулся, небо стало тёмным. Я слышал много проповедей, утверждающих, что в этом причина того, что произошло.
Главным аргументом этого взгляда является то, что Иисус выкрикнул, что Бог оставил Его на кресте (Марка 15:34). Он почувствовал, что Его Отец оставил Его в тот момент, ведь Он никогда не испытывал разлуки с Отцом. Этот взгляд не объясняет, через что именно Господь проходил в этот момент, и темнота выступает в качестве подходящей иллюстрации глубокого духовного опыта Господа.
В этой точке зрения, разумеется, есть истина. В Боге нет греха (1 Ин 1:5). Он не может пребывать во грехе. Возможно, мы могли бы сделать вывод, что Бог бы так отреагировал на грех даже несмотря на то, что Его собственный Сын стал грехом ради нас (2 Кор 5:21). В этом есть логика.
Тем не менее, Бог таки смотрит на грех. Он видит грех в Своём народе постоянно. Существует разница между тем, чтобы видеть грех и быть грешным. Бог может видеть грех. Но Он не может быть грешным.
Вероятно, что этот взгляд не завоевал бы никакой поддержки, если бы не крик Господа о том, что Отец оставил Его. Ничто другое из контекста не указывает на это. Интересно, что Лука в своём описании распятия не записал этот крик Господа. Напротив, Христос говорил о Своей близости с Отцом (Луки 23:43, 46). В следующей статье я продемонстрирую, что крик Господа был криком не брошенного Сына, а победным криком. В связи с этим идея о том, что Отец отвернулся от Сына на кресте и что из-за этого небо стало тёмным, не является столь уж привлекательной.
Ещё один популярный взгляд заключается в том, что темнота переносит нас назад в первую главу Бытия. Точно так же, как мир был погружён в темноту до того, как Бог создал нынешний мир, так же и во Христе, Бог создаёт новый мир. Пророки Старого Завета говорили о времени темноты до прихода Господа (Иоиль 2:31). Перед нами последние дни. Христос умирает, но царство восходит. Это темнота перед наступлением света нового творения.
Существует истина и в этой точек зрения также, конечно. Наступит темнота перед приходом Господа, чтобы установить царство Бога. Пётр будет проповедовать эту истину 50 дней спустя (Деян 2:20). Десятилетия спустя, Иоанн скажет то же самое (Откр 6:12-13). Проблема с этим взглядом состоит в том, что приход царства не состоялся мгновенно после смерти Христа на кресте. Темнота, предсказанная Иоилем и другими пророками, по-прежнему указывает на момент в будущем. Царство Бога, которое придет сразу после тьмы, ещё не настало. Нового творения ещё нет. Я бы сказал, что в контексте 15 главы Марка нет ничего, что бы говорило о новом творении.
Хотя существуют определенные библейские истины, связанные с этими двумя пониманиями темноты у креста Господа, я считаю, что существует лучшая интерпретация. Эта тьма имела значение для нации Израиля и имеет значение для верующих. Оба значения сосредоточены вокруг определенной темы, темы суда.
____
Кен Йейтс — доктор богословских наук и редактор журнала Евангелического Общества Благодати, выступает с лекциями на восточном побережье США и преподает в библейских колледжах по всему миру. Автор книги Hebrews: Partners With Christ [Послание к Евреям: в партнерстве со Христом].
